Главная » Авторское »День за днем » Сейчас Вы смотрите:

Южное. Август и скорбь.

Ранним утром на переезде разминулась с цепочкой белых коммунальных катафалков, едущих к центру. Мы с ними ездим похожими маршрутами и видимся, бывает, по десять раз ко дню. Но, когда их много и они торопливы, это — не самый лучший знак. 

В обед мне довелось об этом вспомнить снова.

Первый раз в жизни я попала на Южное кладбище на военном училище ( Южных в Донецке два, второе расположено на Пролетарке, возле Новодевичьего).

Погост официально открыт и спрятан в чреве Ленинского района. От училища нужно трястись по пыльной дороге еще несколько километров, чтобы попасть в  место, напоминающее фрагмент фантасмагорического сна или фантазию арт-хаусного режиссера.

Это, пожалуй, самое расхристанное из донецких кладбищ. Оно молодо, огромно, сплошь покрыто жесткой щетиной высокого чертополоха, скукожившегося от жары рыжего тысячелистника, и своим неприкаянным видом походит со стороны на многострадальный Иверский погост, который расстреливали два года…

Сюда не прилетало, да и людей приходит достаточно. Но естественный, природный, дикий хаос не в силах побороть ничто. Это кусок выжженной степи посреди города, из которого выныривают вершины крестов и затейливо вырезанный надгробный гранит. Когда привыкаешь, понимаешь, что в этом есть свой, душераздирающий шарм.

Если стать на Южном лицом к главному входу, по правую руку взгляд споткнется в отвал, подпирающий погост вплотную.  Бетонный заборчик будто бы пытается сдержать наступающую громаду земли. На вершине холма, подсвеченный полуденным солнцем на фоне почти осеннего неба, громоздится какой-то завод, непрерывно и ритмично лязгающий металлом в тишине.

На юго-западе, слева, можно увидеть вдалеке алый ручеек на зеленых холмах – красные крыши элитного коттеджного городка «Хорошово», сбегающие в сочную курчавую зелень (к услужливо предоставленному воображением прохладному пруду).

А, если смотреть перед собой, то ты с изумлением обнаруживаешь, что стоишь на возвышенности, откуда видно городскую «яму», заполненную многоэтажками и разномастными строениями. И только линии ЛЭП вертикально расчерчивают передний план, а на горизонте слепят золотом купола храма.

Южное-кладбище

За спиной и слева – бесконечная горячая прерия, по которой раскиданы пыльные памятники.

К полудню через главный вход заезжают два знакомых катафалка, причаливая к двум свежим ямам в центральной части кладбища, на расстоянии метров ста друг от друга.

Их сопровождают старый микроавтобус  с выгоревшими наклейками – когда-то красными звездами, лентами -и простецкие машинки, по которым сразу видно, откуда они прибыли.

Людей немного. В основном,  – крепкие загорелые мужчины, кто в форме, кто в гражданском. На ярком солнце мимика прорезана на лицах черными, практически недвижными тенями.

Тишина и шорох травы вокруг.

Справа священник, доселе скрытый от моих глаз острыми пиками разросшегося бурьяна, неожиданно заводит свой басовитый протяжный речитатив. И, вздрогнув, как будто очнувшись, надтреснутым старческим криком отзывается возле другой могилы несчастная мать ополченца.

Над белым гробовым рюшем виднеется полоса новенького камуфляжа, натянутого на остывшую грудь.

Батюшка читает вдалеке, а седая, скорчившаяся женщина рыдает, вдыхая жаркий воздух из последних сил и взлетая надрывной нотой,  когда в багровую домовину гулко вбивают первый гвоздь, когда первая горсть падает на крышку…

Зеркалит идеальная полировка довоенных дорогих мемориалов. Слива-дичка, раздвинув плиточную кладку, поглощает в себя ярко-зеленые спиральные и шарообразные туи, уже потерявшие выверенную форму, и улыбающееся лицо холеной женщины, оставшейся вечно молодой.

«Наверное, они уехали. Точно уехали. На Украину. Знаю, кто заказывал этот памятник. Такой человек не допустил бы ни травинки», — ужасается коллега.

Машина кружит по окраинам Южного, взметая глину за собой в попытке корректно объехать горестные процессии. Среди свежих крестов уходит к небу флагшток с выгоревшим знаменем ДНР возле одной из могил. Флаг обтрепан наполовину в глубокие зазубрины. Теперь в Донецке на каждом открытом некрополе — своя неприметная Аллея Славы.

…На работе меня ждут беспотерьные сводки, горький кофе и вопросы в личке: «Ты ничего не знаешь? Правда, что «Минску» — конец? Скорее бы. Нет сил. Нет больше сил».

 

© 2016, evitadn.ru. Все права защищены.

comments powered by HyperComments

Реклама:

Перейти на сайт

Наш Донецк

AdvertisementAdvertisementAdvertisementAdvertisement

Подписаться на Сайт:

Укажите свой адрес электронной почты, чтобы получать уведомления о новых записях на этом сайте.

Присоединиться к еще 18 подписчикам

Авторизация:

Обратная связь:

Актуально:

Село Веселое: как выживают «спартанцы»

18 Янв 2016

Ровно год назад ценой невероятных усилий и человеческих жертв был освобожден донецкий аэропорт, из которого ВСУ вели постоянный варварский обстрел жилых кварталов. В эпицентре ада тогда оказалось Веселое, примыкающее к Октябрьскому. Зажатое между аэропортом и диспетческой вышкой, село приняло на себя самые страшные удары. Со стороны Песок по Веселому бьют и сейчас. 17 месяцев без света, газа и воды. Вторая военная зима. Из трех сотен домов занята только десятая часть. …

(Комментариев нет)

Ткварчели-Макеевка: история несбывшейся мечты

8 Янв 2016

Жанна в наше время пережила две кровопролитные войны и две блокады. В отличие от своей знаменитой тезки, она не шла в бой и ее не короновали. Жизнь всучила Жанне терновый венец. В начале 90-х она вырвалась из истекающей кровью Абхазии, чтобы почти через четверть века пережить этот же кошмар в Донбассе. Тогда ей был 21 год, были силы и надежды. Сейчас – чужая квартира на сумрачной окраине Макеевки, сломанная нога, разбитое …

(Комментариев нет)

Без крова, но с надеждой в сердце. Оксана, у которой «есть все»

4 Янв 2016

«Курочка! Мы ее тогда не будем готовить на Новый год, а прибережем. У Саши как раз будет День рождения». Бабушка, Лидия Николаевна, встречает нас в уютной прихожей накануне праздника, принимая гостинцы. На последнем этаже донецкой пятиэтажки живет семья переселенцев из Славянска – города, который в 2014 первым принял на себя сокрушительный удар. Мама Оксана, двенадцатилетние двойняшки Маша и Миша, первокурсница Саша и их бабушка. Когда стало ясно, что у многодетной …

(Комментариев нет)

Комментарии:


comments powered by HyperComments

Видео